Наира Пирумян родилась в селе Ачаджур Иджеванского района Армении в семье стоматологов. Её первая профессия – фармацевтика, вторая – психология, которой она овладела уже довольно взрослой. Сегодня она работает в специальной школе для детей с умственными и физическими проблемами. Она пишет маленькие истории, которые публикуются в электронной библиотеке портала «Ноян Тапан» на армянском языке. Печататься стала десять лет назад. Повесть “Мои тридцать сантиметров”переводилась на болгарский, русский и французский языки.

Мои тридцать сантиметров

Страдание является самым тонким из чувств на свете. Я преклоняюсь перед ним…
Оскар Уайльд

Современный человек обычно ищет и находит способы совершенствования своей внешности. Но есть проблемы, которые невозможно решить без медицинского вмешательства. Метод Илизарова применяется как раз в этих целях. Метод, с помощью которого сегодня проводится сложнейшее операционное лечение травм позвоночника, черепно-мозговых повреждений. (Из справочника)

– Вот так карлик! – раздалось совсем рядом.

– Какая вы злая! Почему оскорбили мою подругу? – обернувшись, закричала моя подруга в лицо шедшей сзади женщине. А женщина ухмыльнулась, и, не проронив ни слова, удалилась.

До этого мы радостно шли по аллее, наслаждались мороженым, и вдруг эта женщина высмеяла меня, и вся радость исчезла, мы больше не могли говорить. Внутри всё кипело от обиды, но я постаралась сделать вид, что ничего не произошло, и пыталась продолжить беседу. Но разговор больше не клеился.

Это был не первый случай, ещё со школы я помнила подобные обиды. Теперь я была совсем раздавлена, никого не хотела видеть, скорей уйти…

Сейчас, когда я вспоминаю те переживания 20-летней давности, горечь всех обид и оскорблений, выпавших на мою долю, думаю, как же я была внешне сильна, несмотря на все мои тайные слёзы и безответный постоянный мой вопрос: почему? Ну почему?

***

Cолнечным июньским днём я мерила шагами длинный коридор одного из этажей известной Курганской больницы. Лицо моё было опухшим и красным от слёз. Далёкий сибирский город был для меня серым, непривлекательным, на первый взгляд, отталкивающим, а люди казались холодными и равнодушными, похожими друг на друга, словно были разными поколениями одной семьи.

Но не это было главным… Мои переживания, даже мои мысли причиняли мне боль. Мне предстояла череда нескольких сложных операций, с применением нового метода доктора Илизарова. Так называемый метод межкостного синтеза с помощью железных аппаратов. Эта редчайшая и уникальная операция, как мне казалось, спасёт меня. Изменится мой привычный вид, как для меня, так и для других.

Я так долго ждала этого дня! А теперь, в преддверии долгожданной спасительной операции, от страха сжалась в комок. И в голове всё смешалось от противоречивых мыслей, меня мучала неопределённость. Казалось, всё это происходит не со мной. Казалось, кто-то другой вместо меня бродит по длинным коридорам и больничным палатам и с сочувствием и страхом смотрит на уже прооперированных больных.

О, боже! Какие сомнения обуревали меня в те дни! Пойти лечь на операционный стол или нет? Поистине шекспировский вопрос встал передо мной и мучил, разрывая меня…

Ответа не было…

Мне было уже 20 лет, а такие операции производились в 14-15 летнем возрасте, в период созревания. Я немного опоздала, ещё было возможно, но если не сейчас, то я теряла последний шанс. А если впоследствии мне будет хуже? Если не получу здесь того, что мне нужно на самом деле? Взвешивала, сомневалась, не могла решить…

А вдруг я не выдержу послеоперационных нечеловеческих болей? Кругом все уверяли, что незаконченное лечение может ещё более ухудшить состояние. Все, кто уже оперировался, жаловались на страшные боли, бессонные ночи, неудобные постели – ни встать, ни сесть, всё становилось проблемой с этими аппаратами… А ходить ещё было рано…

По кусочкам я собирала воедино всё увиденное и услышанное. Но всё было настолько запутано и туманно, что я пыталась, словно ощупью, найти в темноте выход.

Каков же выход? То я решала уйти, убежать из этого неприветливого города, от людей, которые ещё не пришли в себя от диких болей, презреть все косые взгляды в мою сторону, тайный шепот и явные усмешки в глазах. Ах, это сообщество было другим, не для таких, как я…

Совсем недавно я перешла в ту школу. Однажды, безо всякой причины, как это обычно бывает с детьми, один из непослушных шалунов в классе обозвал меня «карликом». Все обернулись на голос, Раздался чей-то лёгкий смешок, остальные молчали… Я прижалась к стенке и замерла. Лишь горячие щёки и обжигающие слёзы выдавали меня, на мне не было лица, долго не могла отойти от обиды и стыда.

Тем же вечером любимый младший брат встал на защиту сестры: с окровавленным лицом, но победно и торжествующе улыбаясь, пришёл домой после драки со злым мальчишкой.

Время шло, и я своей рассудительностью и умом завоевала любовь окружающих, необычно маленькая, по пояс многим мальчикам, я стала пользоваться авторитетом, меня даже выбрали классным старостой. Мой необычный рост не мешал мне хорошо учиться, организовывать разные литературные вечера и школьные праздники. В своём школьном мире я победила.

Но ведь жизнь была не только в школе… А годы ничуть не притупляли ту обиду, когда я чувствовала шепот за спиной, удивлённые взгляды… От самого незначительного взгляда во мне всё переворачивалось, я сжималась, как от удара. Моя непохожесть на других мешала мне жить полноценной жизнью. Для остальных я была словно из другого мира, за другой чертой, чужая! Иногда хотелось думать: может, это они другие, а именно я и похожие на меня – нормальное общество?

Что же делать, чтоб не чувствовать этой боли неприятия? Попытаться приспособиться к реальности? Но как, как и когда?

Надо было идти только вперёд, даже если навстречу неизвестности, с ожиданием чуда…

Высокая и красивая моя мама страдала из-за меня со дня моего рождения, каждый год увозила на черноморское побережье, чтобы укрепить моё здоровье и помочь моему росту.
В Кургане она как тень ходила за мной, своей маленькой девочкой, от одного моего вида у неё разрывалось сердце…

«Зачем мне такой высокий рост, о боже! Когда моя девочка страдает именно от нехватки роста?» – роптала она. Бедная женщина сжалась от горя, и тоже не знала, как поступить, что делать…

Операцию можно было проводить только с моего согласия и её слово в этом вопросе уже не значило ничего… Они любят меня такой, какая я есть, но и понимают, что одна любовь бессильна, я страдала по той причине, что слишком отличалась от других. И оказалось, что сила влияния окружения была слишком мощной…

И вот так, со слезами на глазах, мы с матерью взошли на стеклянный балкон, где оказались одни, только мы. Сквозь стекло можно было увидеть всю территорию больницы на левой стороне, сад напротив. По дорожкам вышагивали взрослые на костылях, малыши с родителями.

Вдруг послышались шаги. На веранду вышла невысокая черноволосая, очень красивая женщина, с которой мы уже познакомились. Была она полуармянкой, полуассирийкой. Её сын также был в этой больнице.

– Ты почему плачешь? Не надо, плакать, моя девочка! – сказала она, подойдя ко мне и обняв. Увиденное и услышанное тобой напугало тебя, Но пойми, что это временно. Представь себе, что завтра ты передумаешь и уедешь, потом пройдёт некоторое время, ты повзрослеешь. Как же ты пожалеешь об этом, когда поймёшь, что время зря прошло, возраст уже не тот, а если была бы сильнее, и смогла вынести боль, ты смогла бы изменить свою жизнь. Не совсем основательно, но хоть частично. Помни, что физическая боль проходит, а душевная – никогда!

Её слова запали мне в душу и заставили собраться с силами. Конечно, – рассуждала я, – операция будет очень болезненной, как и постоперационный период станет мне тяжёлым испытанием… Но ведь через некоторое время я забуду об этой боли, не так ли? –уговаривала я саму себя. И потом, выдерживают же другие! Сквозь боль и слёзы улыбаются и даже шутят! Неужели я слабее других? Или трусливее?

Нет, не зря я так ждала этого дня!

Наконец, настал этот день, день операции. На меня надели белую рубашку, Я дрожала от страха до тех пор, пока улыбчивая медсестра не вколола мне лекарство и мои чувства притупились. Когда же поднялись в операционную, я увидела эти многочисленные ножнички, ножички и молоточки, и страх объял меня всю снова… Правду говорили знающие люди, противники этого метода: это не медицина, это слесарство.

Меня стали готовить к анестезии. Усадили на стол так, чтобы ноги висели, а спину выгнули так, чтобы хорошо прощупывался бы каждый позвонок. От напряжения мой страх ещё более усиливался. Вдруг захотелось спрыгнуть с операционного стола, закричать им в лицо: не трогайте меня! Отойдите подальше! Неужели я такая плохая, что вы хотите меня мучать, чтобы я стала похожа на вас! Не мучайте меня!

Заметив моё необычайное волнение, мне сделали ещё один укол. Напряжение резко ослабло, с трудом уселась в требуемом положении на холодный стол, сделали позвоночную анестезию… Уложили. Я протянула руки, в правую ввели капельницу, мутная жидкость стекала ко мне. Интересно, что за лекарство? – подумала я. Попыталась считать капли 5, 6, 8, 11, 14, 18… Послышалось мерное жужжание аппарата, напоминающее звук зубной бормашины.

Длинными металлическими спицами прокололи мне голени и металлическими же кольцами укрепляли их. После чего они начинают в нескольких местах ломать кости, как раз их и начинают «вытягивать», то есть отдалять друг от друга. В межкостном пространстве происходит образование новой хрупкой костной ткани. И чем больше эти расстояния, тем больше победа… А во время операции совершенно не чувствовалось боли, лишь какое-то тупое и бесконечно неприятное состояние. Ниже пояса у меня вообще всё онемело. Мне было холодно, я дрожала мелкой дрожью. На меня накинули простыню до пояса, я немного согрелась, а на дворе стоял июнь…

В течение всей операции я была в сознании, бодрствовала, прекрасно слышала и звуки инструментов, и разговоры врачей. Но произнесённые слова мозг не фиксировал, казалось, всё происходило во сне, и никакой боли. Всё прошло благополучно. Мой врач, высокий мужчина с добрыми глазами и с неистощимым юмором, сделал своё дело хорошо.

– Знаете, я тоже был такой коротышка и довольно полненький, – приняв серьёзный вид, рассказывал своим новоприбывшим неоперированным пациентам доктор Владимир Сальдин. – Я прошёл все стадии, хорошо растянули. Этого мне показалось мало. Лёг повторно, ещё раз растянули по новой. Теперь видите, какой я высокий? Так что не бойтесь, ваш доктор прошёл все стадии!

Бедные больные, глядя на внушительный двухметровый рост доктора, верили его словам, вдохновлялись. Разумеется, это была шутка, но и несбыточный сон для пациента…

Сальдин был одним из самых умелых хирургов, проводил самые трудные операции. Бесконечно заботливый и внимательный врач, в отличие от многих, умел выслушивать и делать выводы.

– Давай посмотрим, почему это так, в чём дело? – мягко говорил он, выслушав очередную жалобу, спускался до росточка своего больного. Парадокс, но он был такой высокий, а все его больные совсем маленького роста…

Когда я очнулась после операции и увидела себя в этих стальных аппаратах, меня объял ужас, казалось, со стороны я смотрю на кого-то другого и это не я… Слёзы текли ручьём, я поняла, что это конец всей прежней жизни и возврата к ней нет. Послеоперационные дни превратились в бессонные ночи, невероятные страдания и мучения, когда даже самое действенное лекарство бессильно против той боли, которая затопила меня…

Я чувствовала мучения каждой своей клетки, как она стонет… И стон, и страдания, стон и страдания. Боль уносит тебя от действительности, становясь главным действующим лицом твоей личности. Но ещё сильнее, неизъяснимо сильные боли начались, когда стали вытягивать кости. Боль, боль, мучительная боль, неделю, месяц, год…

Время остановилось, я потеряла чувство времени. Будто не живу, а лишь ощупываю жизнь. Словно утопающая, я протягивала руки, пытаясь схватить жизнь за подол… Я сходила с ума от боли, сгорала в огне от неимоверной боли. Нервные волокна, самые чувствительные частички организма, вытянутые в необычном для них состоянии, казалось, стремились найти выход, боролись за прежнее положение. И вот этот выход и становился вершиной страшной невыносимой боли.

Уколы были бесполезны. Ведь речь шла о нервах, казалось, тупым ножом терзали мои ноги, боль была так сильна, что если бы рассекли мечом, не почувствовала бы. А если бы всё-таки рассекли? Может, это остановило бы ту боль? Но меча не было…

В то же время мои коротенькие конечности постепенно вытягивались, смотреть на них было уже приятно. Удлинялись не только кости, но и мышцы, нервные окончания. Шла борьба между тем, что создала природа и человеческой мыслью. Что победит? Трудно сказать, то, что создавалось мыслью, проходило бессонными ночами тяжелейшие испытания…

Этот отрезок моей жизни в период самых ужасных болей прошёл в тишине, в молчании. Никого не хотела видеть, слышать…

Прошло некоторое время. Я боролась, и что удивительно, терпела. Изменения уже были налицо: моя полнота исчезла, я немного вытянулась. Я преодолевала страдания и боль, как и другие, улыбалась и смеялась сквозь слёзы

С помощью костылей я стала постепенно ходить. Даже посещала соседние палаты – за кофе и беседами коротала время. Настоящий вкус к кофе я почувствовала в этих стенах. Впоследствии, как бы ни было приготовлено кофе, вкус курганского кофе оставался непревзойдённым. Возможно, эти минуты удовольствия при смягчённых болях (конечно, лекарствами), когда ты сидишь с людьми, похожими на тебя, болтаешь о самых незначительных вещах: какой цвет любишь, новый больной будет ли кричать всю ночь от боли или нет. Всё это давало какую-то другую полноту ощущений, заряжало желанием красиво и полноценно жить, и вкус этого кофе казался другим.

Шёл ноябрь, мне исполнялось двадцать лет…

Мне двадцать! Самое сладкое время жизни, самое интересное! Время влюблённости и разочарований, испытаний, время создавать семью и иметь детей, а я ещё была в плену стальных спиц, я ещё вытягивалась…

Шли дни… Подруги мои или уже стали мамами, или любимыми девушками. Мамы заботливо и нежно пеленали своих младенцев, Теплота в движениях, в речи, на лице выражение неизмеримого счастья… Гордо выставленная грудь, с младенцем. Вот в чём смысл жизни, её суть. Превыше этого нет ничего. Для матери всё вращается вокруг этого крохотного существа. А его запах… запах, сводящий с ума, не сравнить ни с каким ароматом в мире!

«Мне никогда не увидеть этого чуда, какие бы дивные сны ни сплетала сама себе… Надо обходить такие мысли, жить, раз и навсегда усвоив: это не для меня» – горько размышляла я и старалась отвлечься.

Так что в день моего двадцатилетия я находилась в больнице, тогда как могла бы со всеми праздновать МОЙ день.

Утром, по обыкновению, мой доктор зашёл в палату, подошёл ко мне, широко улыбаясь и поцеловав в щёчку, поздравил с днём рождения. И сообщил дорогую и долгожданную весть:

– Нарочка, заканчиваем растяжки. Уже пора растянутым костям фиксироваться и укрепиться!..

Врач очень хорошо знал, что это были именно те слова, которые я ждала с таким трепетом. Это был самый большой подарок в день рождения, да и во всей жизни! Это означало, что постепенно настал конец страшным болям, моим страданиям. И скоро я вернусь домой, на родину.

Всё это время родители находились рядом со мной, каждую минуту поддерживали свою маленькую дочь. Ни разу я не увидела выражения недовольства на лице матери, не слышала роптания, она вынесла все мои капризы, со мной переживала мою боль, став молчаливым свидетелем всего процесса. А отец… Про него я бы хотела сказать много больше. Крепкого телосложения, с виду строгий, но такой нежный и мягкий! Как он мог видеть все мои мучения, помогать и молча, без жалоб, сейчас я не могу представить! Без них я была ничем. А брат… Мой брат! Издалека, из Еревана, он всегда казался близким и был рядом.

Я довольно изменилась, и душевно, и физически. Когда началась фиксация, боль стала уходить. С новой силой вернулась былая энергия. Я стала более внимательной к тем больным, которые лежали со мной в палате, хотя и до этого, до операции, заботилась о них. Но, казалось, появился новый заряд. Кофе стала готовить только я. Иногда даже старалась испечь что-нибудь по бабушкиным рецептам выпечки. Удивительно, но даже неудачных моих кулинарных попыток они не замечали, хотя я объясняла, что это на самом деле гораздо вкуснее, с удовольствием ели и даже не верили, что может быть вкуснее.

Там я познакомилась со многими красивыми обычаями. Например, в Болгарии первое марта празднуют как первый день весеннего пробуждения, это настоящий праздник, дарят в этот день друг другу связанные из красных и белых ниток март